Бернард, ездовая собака с избыточным весом, доказал свою ценность на Беринговом проливе

«Каким он был на самом деле?» Я слышу, как ты спрашиваешь. Бернард, которого я знал, был ничем, если не симпатичен — но этот самый непонятный и загадочный из персонажей, который вышел на такую известность благодаря сериалу, который я снял некоторое время назад, конечно, даже в его более поздние годы, никогда не обходился без своих очернителей.

 

Он родился в России неизвестного происхождения в начале 1990-х годов, и, осмелюсь сказать, еще тогда он был известен той безответственностью, которая так типична для его взрослой жизни. Однако то, что он вообще выжил на задних улицах, говорит об определенном упорстве — и то, что у него развилось нечто вроде брюкзака долгое время после появления щенка, говорит о более необычном, но, тем не менее, более необычном качестве. Тем не менее, судьба молодого Бернарда могла бы уменьшиться, если бы не вмешалась судьба в виде разваливающегося Советского Союза.

Казаки, узбеки и другие местные эмигранты, которым за работу на Дальнем Востоке России — в девяти часовых поясах от российской столицы — платили в три раза больше московской зарплаты, теперь оказались брошенными на произвол судьбы вместе с коренными юпиками и оленеводами-чукотчанами. В эти дни бензина было мало, кроме снега ничего не оставалось. Бродячих и заброшенных домашних собак, не сделанных в шляпках, округлили и заставили служить в качестве шелухи. И в эту отчаянную ситуацию вступила портовая шавка по имени Бернард. 

 

История не имеет отношения к тому, как Бернард принял жизнь как собака на санях. Однако Арктика — жестокая хозяйка — волки, белые медведи, коварные ледяные поля — и можно предположить, что последующие годы не обошлись без их испытаний.

 

Каждую долгую зиму на Чукотке он существовал бы на диете из сырого моржа — и это, как и все остальное, было бы заморожено. Если бы его мучила жажда, он бы ел снег вместе с остальными. Но каким-то образом Бернард сохранил свое место в команде — перспектива превращения в противном случае в меховую шапку могла быть фактором — и действительно надел бы больше килограммов. И когда в результате типичной неудачи он потерял хвост, ночью он взялся защищать дуло от ветра своими слишком большими передними лапами.  

 

Потом, в одну особенно прохладную зиму, я случайно приехал, надеясь пересечь полузамерзший Берингов пролив и попасть в американский штат Аляска. К моим проблемам — в теплый день было -35C (-31F) — Алексей, владелец команды саней, которую я собирался использовать, попал в метель, и я очутился в Анадыре, доблестной столице провинции, с 10 собаками, чьи имена и роли были мне совершенно неизвестны.     

Первого я окрестила Top Dog — он, безусловно, был лидером — в то время как Flashy White, колоссальное существо рядом, был его телохранителем. Джереми — он казался пограничным колли — каким-то образом служил мозгом экипировки, а самыми сильными были Маттли и Дэннис сзади. У каждого члена команды, по сути, была своя роль. Все, кроме Бернарда — он был похож на Св. Бернарда в лишнем весе, который даже не потрудился потянуть. Очевидно, этот пёс каждый день рассматривал не как очередную горькую борьбу в непрощающей тундре, а как свою рацию.

 

Итак, через несколько недель подготовки, когда мы собирались в одиночку отправиться в пролив, я решил, что Бернард должен остаться, нет смысла умирать вместе со всеми остальными старым Толстяком. Я привязал его и уехал вместе с остальными в белое забвение.

 

Потом, что-то необычное: Бернард прыгнул в бой. Он соскользнул с воротника и погнался за нами. И только тогда я начала понимать.

 

Ибо, когда мы вошли в морду стаи льда — он двигался, стонал — это был лучший друг Бернарда, Джереми, который стал ключом ко всей операции, разумно ведя нас через лабиринт. Но жизнь на льду страшная, и — как заметили великие скандинавские сани Нансен и Амундсен — собаки в вашем распоряжении образуют тесные братские рамки.

 

Так было с Джереми и Бернардом. Для всего, что Джереми был мозговым ящиком, ему нужна была безопасность, которую может обеспечить только большое, утешительное присутствие совершенно беззаботного человека. Бернард не заслужил свое место, потянув. Его даром команде — и миру — была дружба. Как и в случае с людьми, иногда достаточно просто присутствовать, глядя на него со смесью надежды и доброжелательности.

 

Как сказал Джон Милтон: «Они также служат тем, кто только стоит и ждет». В случае Бернарда, ждите обрывков.