Самая красивая картинная галерея в мире (но никто туда не ходит).

Киноверсия романа Донны Тартт «Золотая сучка», который выйдет на следующей неделе, вряд ли окажется популярной среди музеев мира. История начинается с кошмара любителя искусства — взрыва бомбы террориста в Метрополитен-музее искусств в Нью-Йорке. Затем в центре внимания находится картина 17-го века с изображением золотого сечения, которое одна из оставшихся жертв вывозит из-под обломков.

Это настоящая картина одного из самых одаренных учеников Рембрандта, Карела Фабрикия, который погиб в возрасте 32 лет, когда его мастерская (и большая часть города Делфта) была разрушена взрывом порохового журнала в 1654 году. Предположительно, Тартт имел в виду это трагическое событие, когда она задумала открытие своего романа.

На миниатюрной картинке изображен золотой окунь домашнего любимца, привязанный к окуню — образу захваченной красоты, вызванному несколькими пернатыми мазками кисти — и являющийся одним из немногих сохранившихся произведений художника. На протяжении последних 120 лет в Гааге живет не метрополитен, а мавританцы. И для меня новый фильм — это напоминание не только о взрыве в Делфте, но и об одном из самых совершенных музеев искусств в мире.

«Золотая сучка» Карела Фабрикия.

Есть три причины для того, чтобы стать чемпионом в этой шкатулке музея. Во-первых, размер. Большая ирония — даже трагедия — для арт-туризма заключается в том, что самые большие, самые известные и популярные туристы не подходят для своей роли. Или хотя бы на одноразовый визит, который в конце концов является неизбежной повесткой дня большинства туристов.

Они стараются видеть как можно больше и едва ли имеют больше времени, чтобы посмотреть на какую-либо одну картину. Это все равно, что попытаться оценить величайшие мировые романы, посетив библиотеку, записав самые известные тома и пролистывая страницы. Их нельзя винить — лишь немногие из нас получают не один шанс посетить эти дворцы искусства. Но более мелкие музеи, такие как Мавритания, где всего 16 залов на двух этажах, имеют более высокое качество выставки, которую можно увидеть за один визит. Легко найти дорогу, вы можете потратить время, чтобы насладиться искусством, не чувствуя, что вам нужно торопиться вперед, и на вас редко давят толпы людей.

Чем меньше, тем лучше, когда дело доходит до художественных галерей.

В среднем он посещают в среднем только около 1000 человек в день, по сравнению с семикратным увеличением количества посетителей в музее Рийксмузея в Амстердаме.

Во-вторых, Мавритания была спроектирована как дом — особняк, а не как музей. Построенный в 1641 году богатым голландским аристократом и дипломатом Джоном Морисом (отсюда и название), он стоит в классическом великолепии на огромном кирпичном плинтусе, который выделяется среди других декоративных прудов в центре Гааги — Хофвийвере. Он находится рядом с голландским парламентом: на самом деле, из некоторых комнат наверху вы можете заглянуть в кабинет премьер-министра.

Более того, многие из представленных картин выставлены не в огромных общественных галереях, спроектированных столетиями позже, а в здании собственной эпохи, в комнатах, аналогичных или, по крайней мере, современных тем, для которых они изначально были сделаны, редкого качества в любом музее.

Среди основных моментов является девушка Vermeer’s Girl with a Pearl Earring

Наконец, и это самое главное, само искусство возвышено. Мавританская коллекция представляет собой коллекцию высочайшего класса, основанную примерно на 200 фотографиях, которые собрал Вильгельм V, принц Оранжевый. С тех пор было приобретено гораздо больше экспонатов, хотя за один раз на выставке было представлено только 250 экспонатов.

Как и некоторые более ранние произведения искусства на первом этаже, они включают в себя некоторые из величайших картин голландского Золотого века 17-го века. Среди ярких моментов — Девушка Вермеера с жемчужной серьгой и его замечательный вид на Делфт, который мерцает в тумане светлой тени, глубокой тени, водянистых отражениях и ярком солнечном свете. Есть две комнаты, полные Рембрандта, в том числе ранняя картина, сделавшая его имя в Амстердаме, «Урок анатомии доктора Николая Талпа» и один из его последних и величайших автопортретов. Есть несколько Яна Стиенса, а также шедевры Рубенса, Фрэнса Халса, Гольбейна и Ван Дейка. И, конечно же, есть «Золотая сучка», которая висит в комнате 14, что свидетельствует о том, что с картинами, как и с музеями, красиво, маленькое.